Учителя России СМИРНОВ Б.Л. ФЕДОРОВ Н.Ф. ДАНИЛЕВСКИЙ Н.Я.
БИБЛИОТЕКА ВЫСКАЗЫВАНИЯ ФОТОАРХИВ НОВОСТИ ГОСТЕВАЯ КОНТАКТЫ

Крупин В.

Рассекая недуг…

Огонёк, 1960, № 33, с. 20-21 с портр.
Вернуться обратно | Список КИТов | Каталог | Россия | Вокруг Смирнова
Описание
Отзывы

Рассекая недуг…

Вверх


РАССЕКАЯ НЕДУГ…
---------------

Небольшой светлый дом в одном из тупичков Ашхабада утопает в зелени. Гулкий шум городской суеты остался там, за калиткой. Тихо во дворе. Ещё тише в комнатах, блистающих почти неправдоподобной чистотой. Неслышно ступая по половицам, жена профессора Бориса Леонидовича Смирнова Людмила Эрастовна проводит нас в кабинет.

Хозяин дома болен и очень слаб. И очень занят. Мы пришли посидеть «на полчасика», чтобы подняться по первому же знаку.

Кабинет обставлен просто и скромно. И даже то, что составляет его особенность – бронзовые и каменные индийские статуэтки, две-три картины на восточные сюжеты, толстые старинные книги, - не сразу бросается в глаза. На письменном столе ничего лишнего. Единственная вещь, которую замечаешь, как только входишь в кабинет, – толстая стопка тетрадной бумаги, перевязанная бечёвкой. Очевидно, какая-то рукопись. Рядом с ней четыре тёмно-синих тома, на корешках которых вытиснено: «Махабхарата».

Профессор Б. Л. Смирнов известен в медицинском мире как автор ряда солидных исследований по неврологии. Много лет он руководил научно-исследовательским институтом в Ашхабаде. Был избран действительным членом Академии наук Туркменской ССР. Трудился, пока тяжёлый недуг не приковал к постели. В 1956 году пришлось уйти на пенсию. Но дела Борис Леонидович не оставил. Напротив, именно тогда он всецело отдался своей страсти, любимому занятию, которому посвятил сорок с лишком лет жизни. Речь, однако, идёт вовсе не о медицине.

Откроем один из томов «Махабхараты». На титульном листе его значится: «Перевод, введение, примечания и токовый словарь академика АН ТССР Б. Л. Смирнова».

Индология, санскрит – это, так сказать, вторая специальность профессора. А началось это увлечение ещё в ту пору, когда заурядврач Борис Смирнов возвращался с фронта первой мировой войны.

- Началось всё, можно сказать, почти случайно, - вспоминает учёный. – По пути с фронта застрял я в Киеве. Жил на вокзале. Ночевал там под столом. Как-то попал мне в руки словарь санскритского языка. Увлёкся я, знаете ли! – Лёгкая улыбка озаряет его отмеченное следами болезни и непомерной усталости лицо.

- Лицо аскета и стоика. Сегодня ему немного лучше. Хочется посидеть, поговорить. И он, медленно подбирая слова, рассказывает о своей жизни, о санскрите, о «Махабхарате».

Санскрит – один из труднейших языков. Его азбука насчитывает сорок восемь звуков. Многие слова меняют смысл в зависимости от долготы или краткости гласных. Строение санскритской фразы может существенно отличаться от строения слов, её составляющих и взятых в отдельности.

Добрых десять лет корпел Борис Леонидович над словарями и учебниками, прежде чем осмелился подступиться к «Махабхарате». Мысль прочитать в оригинале величайший памятник древнеиндийского героического эпоса была весьма соблазнительной. Но дерзнуть перевести хотя бы важнейшие эпизоды поэмы! Для этого нужна отчаянная смелость и решимость. Нужно запастись неистребимым терпением на долгое время и – главное! – это время иметь. Его-то больше всего и не хватало Смирнову, занятому основной работой.

«Махабхарата» создавалась веками. Восемнадцать книг - парв – эпоса насчитывают сто тысяч двустиший – шлок.

На русском языке были до сих пор известны лишь немногие эпизоды эпоса: «Наль и Дамаянти» в знаменитом переводе В. А. Жуковского, «Савитри». Трижды издавалась философская поэма «Бхагавадгита», но ни один из переводов не был сделан с оригинала. И лишь десять лет назад вышла на русском языке одна книга «Махабхараты», переведённая В. И. Кальяновым.

Приступая к переводу, Борис Леонидович выбрал наиболее характерные и значительные тексты, которые представляют самостоятельные произведения. Но и в этом случае ему предстояло перевести пятую часть «Махабхараты». И трудность была не только в объёме намеченной работы. Одно – сделать точный, дословный перевод, подстрочник. Другое – передать верно не только смысл, но и ритм, внутреннюю музыку санскритского стиха, донести до читателя интонации оригинала. Санскритская поэзия вообще широко пользуется глубокими и внутренними рифмами, ассонансами и аллитерациями. Но каждая часть эпоса имела ещё и свои особенности, а стало быть, и свои сложности.

И трудно сказать, что труднее – передать тончайшие оттенки буддистского философского трактата «Анугита» или воспроизвести инструментовку «Сказания о Раме», где каждому герою присуща своя аллитерация, свой «мотив». Скажем, у Рамы он строится на звуке «р», а мотив Лакшманы основан на передавании «л» и «ш»

Всё это отлично представлял себе Б. Л. Смирнов. Не без трепета и волнений, но с надеждой и внутренним азартом начал он свой труд. Так же, наверное, чувствовал бы себя альпинист, которому предстояло одному взять многоглавую снежную вершину, пройдя по дороге, полной неожиданностей и загадок. С той только разницей, что альпиниста с больным сердцем к восхождению просто не допустили бы.

Профессора Смирнова болезнь подстерегла в самом начале пути. Её наскоки были опасны и сокрушительны.

Больному прописан строжайший постельный режим. Но ведь можно работать и лёжа! Плохо стали слушаться руки. Но ведь можно диктовать!

Каждый день, несмотря на боли и недомогание, Борис Леонидович открывал страницы «Махабхараты». Каждый день под крышей тихого домика оживали образы древнеиндийских сказаний. Они говорили о том, как две с половиной тысячи лет назад люди умели низвергать тиранов, о величии супружеской верности. О том, что война преступна, и о том, как ещё тогда люди чуткой совести прилагали усилия, чтобы избегнуть кровопролития и братоубийства.

Начатый труд придавал учёному сил для борьбы с недугом.

Дело подвигалось неожиданно быстро. К 1957 году вышло два тома переводов. Среди них была философская поэма «Гита», притягательная сила которой, по словам Дж. Неру, и поныне так велика, что к ней обращаются все философские школы Индии. Третий и четвёртый тома, выпущенные издательством Академии наук Туркменской ССР, содержат ряд эпизодов «Махабхараты», впервые переведённых на русский язык: «Горец», «Сказание о Раме», «Путешествие Бхагавана». Ни одного дня не задержал Борис Леонидович издательству рукопись пятого тома – «Мокшадхарма» («Основа освобождения»). Книга эта популярна в Индонезии. Она должна выйти в Москве, в Издательстве восточной литературы.

- А вот и шестой том, черновик перевода! – Тонкие и сухие пальцы профессора любовно касаются стопки тетрадной бумаги, перевязанной бечёвкой. – Здесь ещё четыре тысячи шлок.

Я мысленно подсчитываю, сколько же переведено всего. Оказывается около двадцати двух тысяч двустиший. Это две «Илиады» плюс две «Одиссеи» по объёму. Дело, конечно, не в арифметике, хотя и она о чём-то говорит. Цифра эта уже превосходит первоначальные наметки и замыслы Бориса Леонидовича. А ведь сделан не только перевод. Каждый из пяти томов снабжён введением, поднимающимся до уровня монографии. Титанический труд! (Между прочим, о нём сказано много тёплых слов на проходящем сейчас в Москве 25-м международном конгрессе востоковедов.)

Профессор показывает нам письма из Индии. В одном из них его тепло приветствует вице-президент Индии философ С. Радхакришнан. Учёный перебирает журналы с рецензиями на перевод. Припоминает, как ещё в молодости» купил однажды книгу об искусстве Индии «на всю получку». Шутит. И неожиданно вздыхает:

- Да, а в Россию, в Питер (он окончил там военно-медицинскую академию), мне уже не попасть…

Очень не хочется покидать этот дом. Но глаза у хозяйки стали тревожными; она беспокойно поглядывает на профессора и на нас. Пора!

Стукнула сзади калитка. Снова шум городской суеты. Но и сквозь него мне всё слышится задумчивый, тихий голос, словно бы про себя читающий старинное изречение:

- Праведный в тяжких страданиях да прибегнет к разуму как к лекарству. Пусть принимает он корень знания, труднодостижимое великое средство. Человек, овладевший разумом, рассекает великий недуг страданий…

Перед глазами – невысокий, худой старик с мудрым и печальным взглядом. Невольно думается о великой силе человеческого духа. О добрых «периферийных» традициях российской науки, которая блистательнейшими взлётами своими обязана не только столичным академикам, но и калужскому учителю математики, и механику-самоучке из Нижнего, и часовому мастеру из уездного городка Козлова.


Вернуться обратно | Список КИТов | Каталог | Россия | Вокруг Смирнова
Заходов на страницу: 1107
Последний заход: 2019-05-20 04:35:38