Учителя России СМИРНОВ Б.Л. ФЕДОРОВ Н.Ф. ДАНИЛЕВСКИЙ Н.Я.
БИБЛИОТЕКА ВЫСКАЗЫВАНИЯ ФОТОАРХИВ НОВОСТИ ГОСТЕВАЯ КОНТАКТЫ

Данилевский Н.Я.

Краткий очерк Уральского рыбного хозяйства

//Издание Н.Н. Страхова: «СБОРНИК ПОЛИТИЧЕСКИХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ СТАТЕЙ Н. Я. ДАНИЛЕВСКОГО», С.-Петербург. Типография брат. Пантелеевых. Казанская ул., д. № 38 1890 г.
Вернуться обратно | Список КИТов | Каталог | Россия | Данилевский Н.Я. - статьи экономического характера
Описание
Отзывы
Краткий очерк Уральского рыбного хозяйства
Вверх


1 |  2 |  3

Это ясно доказывает, что в то время, даже после уничтожения Гурьевского учуга, тамошняя местность и берега моря, а тем более самое море, казакам вовсе не принадлежали. Владение, принадлежащею им теперь, частию моря казаки основывают на указе, последовавшем от Государственной Каммер-Коллегии в Оренбургскую Губернскую канцелярию от 24 февраля 1758 года, но окончательно и бесповоротно утвержено оно за ними только указом от 23 декабря 1803 года.

Так как в половине прошедшего столетия существовали еще внутренние пошлины с привозимых товаров, то казаки с вывозимой ими рыбы должны были отдавать десятую в казну в виде пошлины. Так как этот вывоз значительно должен был увеличиться от уничтожения Гурьевского учуга, то для удобнейшего сбора этой пошлины, вменено им в обязанность везти рыбу не иначе, как на одно из следующих мест: Самару, Сызрань, Батрацкую ярмарку, Сергиевск и Алексеевск. При этом же была установлена новая пошлина с соленой рыбы и икры, также десятая рыба или десятая часть по весу, вместо соли, "которую им на это соление покупать из казны было должно", но которою они беспошлинно пользовались из Индерского и Грязного озер.

Еще в том же 1753 году все внутренние пошлины были уничтожены. Вскоре после этого, казаки стали просить, чтобы и сбор с соленой рыбы и икры отдали им же в откупное содержание. Просьба их была уважена, и с 1 января 1759 года повелено отдать им в откупное содержание сбор, производимый с вывозимой с Яика соленой рыбы и икры за 5,003 р. 841/2 к., - сумму, которую до сих пор уральское войско вносит в Государственное казначейство, по нынешнему курсу 1,429 р. 67 коп. Вместо этого казенного сбора, стали собирать в Уральске, в общую пользу войска, пошлину, по известной таксе с каждого пуда вывозимой соленой рыбы и икры. Сбор этот отдает войско в свою очередь на откуп, получая за это по последним торгам 46,800 р. сер. Для обеспечения этого сбора существует на Урале строго выполняемое правило, по которому вся рыба и икра, как свежая, так и соленая, должны непременно везтись во все места Империи не иначе, как через Уральск.

Таким образом, к шестидесятым годам прошедшего столетия уральское войско получило в свое владение все воды и вступило во все права, которые теперь имеет.

Мне остается еще сказать, какие из видов уральского рыболовства должно считать исконными, и какие введены вновь, когда и по какому случаю.

Все виды уральского речного рыболовства имеют свое начало с давних времен, и о введении не осталось никаких сведений ни письменных, ни изустных. Но ежели позволено мне будет сделать догадку, то, по моему мнению, речные неводные рыболовства новее багренья и плавных ловов, потому что на них позволено иметь в работниках иногородних, чтo уже противоречит основному правилу, так сказать догмату Уральцев, что в Урале никто, кроме природного казака, ловить не может. Сверх этого, и самая местность, на которой неводные ловы производятся, поступила в собственность казаков только со времени уничтожения Гурьевского учуга, и действительно, в перечислении уральских рыболовств Рычковым, в его Топографии Оренбургского края, не упоминается еще об этих неводных ловах.

В 1801 году увеличение народонаселения принудило завести новый ряд форпостов по Узеням, названный Внутреннею линиею. С самого поселения начали казаки, без сомнения, ловить рыбу в тех реках, но без всяких правил, как и когда кто хотел. Только с начала двадцатых годов устроен и тут правильный лов, начинающийся в определенные сроки, для того, чтобы не одни живущие на Внутренней линии, но, согласно понятиям об общинной собственности всех рыбных вод, им принадлежащих, - все вообще казаки, буде только пожелают, могли принимать в нем участие.

Подобно сему, приведен в систему весенний лов в Черхальском морце в 1821 году, а зимний только в начале сороковых годов, преимущественно с тою целью, чтобы отвлечь часть казаков от багренья. Когда вообще начался черхальский лов, я никак не мог узнать. Вероятно первоначально ходили казаки на морце самовольно, небольшими партиями, тем более, что Киргизы не умели пользоваться богатым озером, лежавшим в их земле. Вообще, казаки всегда завладевали, если только могли, тем, чтo представляло для них выгоды. Так, еще в 1854 году просили они дозволить им лов в реках, называемых Анна-Куль, лежащих в Киргизской степи, более чем в 40 верстах от Урала; но Войсковая Канцелярия отвечала, что не имеет права разрешить этого лова, и строжайше запретила им туда отправляться.

Если под именем морского лова разуметь и лов по Култукам, и вообще по прибрежью, то нет сомнения, что он уже производился в прошедшем столетии, преимущественно в Курхайском морце, куда в то время вливался еще западнейший из рукавов Урала - Нарынка, и которое соединялось несколькими проронами с Богатым Култуком - заливом Каспийского моря, славившимся изобилием в нем рыбы. До сих пор существует предание о начале этого лова. Раскольничьи монахи и беглые, укрывавшиеся у них, жившие по пустынному прибрежью моря, рассказывали, как весною толпится рыба в Култуках и жмется к тем местам берега, откуда переливается со степи пресная вода. Эти рассказы послужили поводом к начатию там лова на простых бударках. Только в 1816 году просили некоторые чиновники (т. е. офицеры) и казаки Войсковую Канцелярию о дозволении им производить рыболовство в море вправо от Бабинской Косы. В причинах, выставленных Войсковою Канцелярией, по которым этот лов разрешается, и в правилах, для него установленных, видны уже опасения Уральцев, чтобы морской лов не повредил речному. Потому, строго был запрещен лов против устьев Урала, чтo и доселе во всей строгости соблюдается, а также и с левой стороны оных до Эмбинской, - восточной грани Уральских владений.

Уже через 20 лет после этого, в 1837 году, разрешен был лов и слева от устьев Урала, и то потому, что Астраханские - вольные эмбинские промышленники, пользуясь тем, что сами Уральцы здесь не ловят, ставили свои сети в большом количестве в этих водах. Трудность прекратить эти облавы заставила казаков самих учредить здесь свой лов.

Но морской лов доставлял преимущественно выгоды только богатым казакам, во 1?х потому, что только такие могут справить себе хорошие морские палубные лодки, во 2?х же потому, что они скупали, под видом доверенностей, права бедных казаков, не имеющих средств участвовать в этом лове, и занимали таким образом своими сетьми обширные пространства моря. Поэтому, когда в 1840 году Войсковая Канцелярия вошла с представлением к тогдашнему оренбургскому военному губернатору, генерал-адъютанту Перовскому, о введении осеннего лова в море, он, без сомнения принимая во внимание понятия большинства казаков, его не разрешил. Но в 1843 году Войсковая Канцелярия разрешила сама этот лов в виде опыта и, найдя его выгодным, просила нового оренбургского губернатора, генерал-лейтенанта Обручева, об утверждении его. Но генерал Обручев, основываясь на том, что между казаками существует мнение, "что морской лов препятствует входу рыбы в Урал, где рыболовствует все войско, в море же немногие, и те больше именем, ибо передают свое право богатым казакам, которые таким образом овладевают всем богатством войска", сначала не согласился на это, и сделал Войсковой Канцелярии вопросные пункты о вреде морского рыболовства. Войсковая Канцелярия, приводя в пользу своего мнения умножение уральского народонаселения и уменьшение входа рыбы в Урал, вследствие обмеления его устьев, отвечала: "что мнение казаков о вреде морского рыболовства, как основанное лишь на желании как нибудь объяснить себе уменьшение рыбы в реке, и на предубеждении против всего нового, не заслуживает внимания, тем более, что за несколько перед сим лет морское рыболовство было отменено, а рыбы в Урале отнюдь не умножилось, и что теперь отменить морское рыболовство, существующее уже более четверти столетия, значило бы добровольно пожертвовать выгодами войска, которое, вероятно, со временем должно будет искать средств к обогащению уже не в Урале, а в море". Только после этого ответа был утвержден новый вид морского рыболовства, так называемый осенний Курхай или жаркoй лов.

Однако, с ответом Войсковой Канцелярии генералу Обручеву нельзя безусловно согласиться. Мнение казаков о вреде, приносимом морским рыболовством речному, - вовсе не одно предубеждение, не заслуживающее никакого внимания. Конечно, морские рыболовства значительно увеличивают собою общее количество годичного улова, так что с уничтожением его, одно речное доставило бы улов меньший, чем то и другое вместе. Но, с другой стороны, неоспоримо также, что речной лов значительно бы через это усилился. Цель как той рыбы, которая идет на пространстве моря против Урала, между обеими линиями бакенов, отграничивающими это пространство справа и слева, и которая, отклоняясь от одного пути, попадает в передние ряды сетей, расставленных вдоль бакенных линий, так и той, которая, идя с востока, со стороны Эмбинских, или с запада, со стороны Юсуповских вод, попадает в задние ряды этих сетей, - все таки Урал. И если, конечно, не вся, попадающая в курхайские сети, рыба, то, по крайней мере, значительная часть ее, достигала бы своей цели, входила бы в Урал и увеличивала бы собою добычу с речных рыболовств. Приведенное же, в доказательство безвредности морского рыболовства для речного, временное отменение его, не более как уловка, или совершенное непонимание того, чем морской лов может вредить речному. Чтобы удовлетворить голосу большинства казаков, восставших против морского рыболовства, был отменен в виде опыта с 1831 по 1835 год один из его видов. Но какой? - зимний, подледный лов - так называемый аханный, который очевидно никакого влияния на речное рыболовство иметь не может, так как в январе и феврале рано еще рыбе подниматься в реки.

И так, курхайские рыболовства, хотя и значительно увеличивают количество годичного улова, приносят небогатому большинству скорее вред, чем пользу, уменьшая речной улов, участие в котором каждому доступно.

Около 1816 же года установлено было и зимнее морское рыболовство, - аханное, по примеру Астраханцев. Если оно избежало неудобств курхайского, то этим оно обязано, как увидим ниже, самой сущности производства этого лова.

Таким образом, не ранее 1843 года окончательно учредились все виды рыболовств, производимых в настоящее время в водах, принадлежащих уральскому войску.

Я не стану описывать всех уральских рыболовств одно за другим, а постараюсь только представить в сжатом виде существенное в их устройстве, с двух точек зрения: добывания и распределения богатства, вдаваясь лишь там в некоторые частности и подробности, где они представляют нечто характеристическое, показывая до какой тонкости часто доводили казаки свою заботливость - о возможной выгодности своего главного промысла, и о возможной справедливости, при распределении этих выгод.

Все рыболовства, производимые в водах, принадлежащих уральскому войску, - а их с мелкими насчитывается около 25, - могут быть разделены на такие, желающие участвовать в которых должны собираться к определенному времени в назначенное место и, под наблюдением начальника - рыболовного атамана, - занимаются своим промыслом; и на такие, во время которых, каждый, оставаясь на своем месте жительства, занимается своим ловом отдельно, или собираясь в небольшие артели. Для них не назначается особливых начальников и, вообще, для их производства не существует столь строгих правил, как для первых. Поэтому можно их назвать свободными рыболовствами. - На первых всегда строго и точно определяются времена начала и окончания ловов, и это по следующим причинам: 1) чтобы несвоевременным ловом не помешать входу рыбы в Урал, 2) чтобы некоторые из казаков, начав лов прежде других, не воспользовались лишними выгодами в ущерб остальным, и наконец 3) чтобы каждый мог заблаговременно приготовиться к предстоящему рыболовству и, записавшись в одно из них, не мог в то же время участвовать в другом, с ним одновременном, посредством своих рабочих, или передачею своего права другому казаку по доверенности. Все, сколько нибудь значительные, рыболовства принадлежат к этому разряду. Их можно еще подразделить на главные и на побочные. Главные суть все те, которые производятся в Урале или в море, побочные же по старuцам Урала, в Узенях и других черных речках, в морских култуках и в Черхальском морце, одновременно с главными. Доставляя также не маловажные выгоды, они уменьшают число совместников на главных рыболовствах. Свободные рыболовства, несравненно менее важные по количеству доставляемой ими добычи, производятся лишь зимою по самому Уралу и старuцам его. Из них стоит упомянуть лишь о запорных ловах.

Главные рыболовства, а за ними следовательно и одновременные им побочные, по времени и по характеру лова, разделяются на три группы. Две из них соответствуют двукратному ходу рыбы в Урал и на нем основаны. Это рыболовства весенние, куда принадлежат, из главных, морское - весенний курхай и речное - севрюжья плавня, из побочных же - весеннее черхальское, и осенне-зимние, куда относятся, из главных, морское - осенний курхай, речные осенняя плавня, осеннее неводное, багренье и зимнее неводное, из побочных - осеннее и зимнее узенское и зимнее черхальское. Третий разряд заключает в себе лишь одно зимнее морское рыболовство - аханное, не имеющее никакого отношения к ходу рыбы в реку.

Чтобы ясно представить себе последовательность и синхронизм всех этих рыболовств, должно иметь в виду, что побочные рыболовства, имея конечно своею главною целью доставить войску по возможности бoльший доход, установлены между прочим и с тем, чтобы предотвратить чрезмерное скопление рыболовов на главных рыболовствах. Поэтому, каждое из них современно которому нибудь из главных, однако же одновременность эта, по различным естественным и экономическим причинам, не совершенная. Они иногда начинаются несколько раньше и оканчиваются позже соответствующих им главных.

Со вскрытием от льда моря и Урала, начинаются весенние рыболовства: курхай и севрюжья плавня и современное им весеннее черхальское. В начале июня всякий лов во всех водах, принадлежащих уральскому войску, совершенно прекращается до 15 августа. 15 августа начинаются осенне-зимние рыболовства осенним курхаем, за ним следует с 28 сентября осенняя плавня с одновременным ей осенним неводным и осенними побочными ловами. В ноябре все эти рыболовства оканчиваются, и тут бывает в главных рыболовствах перерыв, более или менее продолжительный, смотря по тому, рано или поздно станет Урал; но этого промежутка почти не существует между осенним и зимним узенском ловом. С замерзанием Урала начинаются багренье и зимнее неводное с современным им зимним черхальским, в это же время начинается аханное рыболовство. Багренье и зимнее неводное оканчиваются в первой или во второй половине января, но аханное, зимнее узенское и черхальское продолжаются до 1 марта, а два последние нередко и того долее. С окончанием осенней плавни начинаются в различных частях Урала в разные времена, смотря по окончанию главных рыболовств, - свободные ловы, которые идут до последних чисел марта. Из этого уже видно, как систематически распределены уральские рыболовства по времени. Эта систематичность и, смею сказать, разумность устройства уральского рыбного хозяйства являются в несравненно более ярком свете, если вникнуть во всю совокупность многосложных его правил. Читая рыболовные инструкции в Канцелярии, сначала видишь только множество бессвязных правил, в большинстве которых не можешь отдать себе никакого отчета. Прибыв на Урал, уже довольно знакомый с подробностями каспийского рыболовства, и прочитав несколько описаний самого уральского рыболовства, я однако же принужден был составить целые листы вопросов и недоразумений о цели, которую могли иметь различные пункты инструкций.

Добиваясь разрешения их, как распросами у опытных рыболовов, так и розысканиями в старых делах, где нередко означены те обстоятельства, из которых возникли некоторые постановления, - я убедился, что из всех моих вопросных пунктов не было почти ни одного, который не разрешался бы самым удовлетворительным образом. Краткость этого обзора едва позволит мне представить несколько примеров этих тонкостей уральского рыболовного законодательства.

Весенние и осенне-зимние речные рыболовства весьма существенно отличаются между собою своим характером, и это различие основывается на различии в характере весеннего и летне-осеннего хода рыбы в Урал. Весною рыба массами идет в эту реку, для метания икры, и, окончив это, сейчас же возвращается в море. По этому, весенняя севрюжья плавня, так названная от преимущественного лова севрюги во время ее, - не медля в один прием вылавливает весь Урал, от Уральска до моря. Свойства русла в верхней части этого пространства реки заставляют переменять орудия лова у Антоновского форпоста (219 верст ниже Уральска), но это делается без малейшей перемежки, так что собственно тут два рыболовства сливаются в одно непрерывное.

Летом с начала июля до половины сентября рыба поднимается в реку не такими массами, как весною, а идет постепенно небольшими косяками, с тем, чтобы лечь на ятови. Найдя себе удобные места, она уже их не покидает. Тут, следовательно, спешить нечего, и Урал вылавливается в несколько приемов по частям, ожидая по возможности, чтобы холода придали рыбе и икре бoльшую ценность. От Каленовского форпоста (в 191 версте от Уральска) до Кандауровского (в 16 вер. выше Гурьева) и от Гурьева до моря производится осенняя плавня в течение октября и начала ноября. В оставленном промежутке между Кандауровым и Гурьевым идет в то же время осенний неводный лов, как более удобный по местности. Между тем, вся верхняя часть Урала от Каленовского форпоста до Уральска остается нетронутою; до багренья рыба как бы бережется тут с садке, до времени, когда морозы придадут ей наибольшую ценность. Самое багренье разделяется, для своевременной доставки рыбы и икры к Высочайшему двору и для удобства ловцов, часто довольно большими промежутками, на три части: презентное, малое и большое, хотя все они, по способу производства и употребляемым орудиям, составляют один и тот же вид рыболовства. Тут замечается, следовательно, совершенная противуположность севрюжьей плавне. Наконец, во время зимнего неводного рыболовства проходят еще раз участок между Гурьевым и морем, потому что в осеннюю плавню выловили там только красную рыбу на знаменитой некогда своим изобилием - Славущей ятови, а черную оставили до зимы, для увеличения ее ценности. Вот почему соединяю я в одну группу зимние с осенними рыболовствами, за исключением одного аханного. Хотя более различные между собою по способам производства и орудиям лова, чем осенние от весенних, они однородны потому что основаны на лежании рыбы на ятовях и служат как бы продолжением и дополнением одно другому.

И так, весь порядок рыболовства на Урале основан на естественных условиях жизни рыб; какое же отношение к ним имеет почти четырех-месячный перерыв рыболовства в Урале? Цель этого строго соблюдаемого постановления состоит главнейше в том, чтобы дать время рыбе улечься на ятовях, дабы потом легче ее выловить, и при том в такое время, когда она будет иметь гораздо большую ценность, чем летом; опасности же, что она обратно уйдет в море, как весною, в это время более не существует. С первого взгляда, это запрещение лова в жаркое время года может показаться имеющим еще более достоинства, чем на самом деле. Может видеться в этом редкий пример предусмотрительной экономической мудрости, принимающей меры к тому, чтобы источник богатства не оскудел в будущем, и жертвующей для этого частию настоящих выгод. Можно подумать, что такое запрещение лова с половины и даже с начала июня имеет целью дать рыбе возможность выметывать икру. Такое понятие особливо легко себе составить, имея в виду время метания икры красною рыбою в Волге, где оно именно происходит с конца июня по конец июля. Но, вспомнив, что красная рыба мечет икру в Урале гораздо ранее, и с этою целью в июне уже в реку не поднимается, а главное, приняв во внимание, что производство рыбной ловли на севрюжьей плавне устремлено, как увидим ниже, к тому, чтобы по возможности не пропустить ни одной рыбы, должно будет оставить эту лестную для предков нынешних Уральцев мысль. В установлении правила не ловить в летние месяцы, мысль о метании рыбою икры не имела ни малейшего участия уже потому, что, по теперешним понятиям казаков, которые они без сомнения наследовали от своих предков, красная рыба, хотя и мечет икру в Урале, но как бы случайно; по их понятиям не здесь главное для этого места, а в море по прибрежью. Да при том же, думают они, и из выметанной в реке икры - мальков, т. е. детенышей, не выходит, для чего будто бы нужно присутствие солодковой воды взморья. Но, если бы даже казаки имели ясное и верное понятие о метании икры красною рыбою, то и в таком случае упущение части своих выгод, с целью благоприятствовать ее размножению, было бы с их стороны не правильным экономическим расчетом, а самопожертвованием, несправедливостью к самим себе, ибо они знают и знали, что эта рыба не живет в Урале, а только на время входит в него, как и во все другие реки, и что, следовательно, и выведшаяся в Урале рыба расходится по всему морю, а выросши поднимается безразлично по всем его притокам. Таким образом, им не могло быть неизвестным, что своими оберегательными и охранительными мерами они принесли бы пользу лишь другим, сами участвуя в ней в самой ничтожной степени, и меняя верное на неверное. Этого, конечно, ни требовать, ни ожидать от них нельзя. И теперь, введение охранительных мер, которые бы содействовали расположению красной рыбы, лишь тогда будет справедливо, когда будет распространено на все притоки Каспийского моря.

Оценим лучше это запрещение летнего лова по его действительному достоинству. Для этого достаточно сказать, что давая рыбе время спокойно улечься на ятовях, оно заменяет летний лов осенним и зимним, и возвышает цену на красную рыбу от 1 р. 25 к за пуд до 2 и даже до 4 и 5 рублей, смотря по тому, оставляют ли ее до осенней плавни, или до багренья; на черную рыбу от 30 до 55 к. и до 1 р. 15 к., на икру же от 9 и 10 р. до 14 и до 24 р. сер. Подобного добровольного откладывания лова с лета на осень и на зиму не только не существует ни в какой другой местности Каспийского моря, но, сколько мне известно, оно нигде невозможно при обыкновенном способе пользования рыбными водами. Всеми выгодами его обязаны Уральцы своему правильному пониманию преимуществ общественного пользования рекою. В самом деле, владельцы речных участков, хотя бы и знали, что вошедшая летом и осенью, рыба не уйдет уже до весны обратно в море, все же старались бы поймать по возможности каждую рыбу, когда бы она ни проходила через их участок, ибо им неизвестно, в чьем участке изберет она себе место для зимнего отдыха. Какое ему дело до того, что через несколько месяцев цена ее утроится или учетверится, если она достанется другому, а не ему?

При этом сам собою представляется вопрос: так как на багреньи цена ловимой рыбы и добываемой икры самая высокая в году, то почему не заменяет оно собою совершенно осенней плавни, или, по крайней мере, почему граница между этими рыболовствами не проведена ниже Каленовского форпоста? - чему нет решительно никаких физических препятствий, происходящих от изменения в свойствах реки, или в образе лежания рыбы на ятовях. На это отвечать не трудно. Весьма естественно, что длинный перерыв рыболовства летом, продолжающейся от 31/2 до 4?х месяцев, заставляет казаков с нетерпением ожидать времени, когда им можно будет кое-что себе заработать на рыбе, тем более, что осенние цены на малосольную рыбу и икру довольно высоки. Кроме того, осенняя плавня доставляет много черной рыбы, которую багреньем поймать почти невозможно, а другими средствами, на пространстве столь обширном, как весь Урал от Уральска до моря, весьма затруднительно. Следовательно, и в этом отношении верность экономического расчета Уральцев выдерживает всякую критику. Что же касается до установленной границы между обоими рыболовствами, я позволю себе следующее предположение, кажущееся мне весьма вероятным. Когда казаки жили в окрестностях Уральска, они не могли зимою далеко спускаться вниз по Уралу, берега которого были тогда совершенно пустынными; уже один провоз набагренной рыбы с нижних частей реки был бы затруднителен. Вероятно, местность, где теперь Каленовской форпост, служила границею, докуда заходили казаки во время своих ловов; когда же они расселились по всему Уралу, они конечно стали и ловить по всей реке, что гораздо удобнее было им делать на лодках, чем сухим путем, по причине трудности доставать зимою корм для лошадей, при тогдашней ненаселенности всего заволжского края. Таким, может быть, образом Каленовский форпост стал гранью между древнейшим уральским рыболовством - багреньем, и новейшим его распространением осеннею плавнею.

Переходя к частностям устройства отдельных рыболовств, я начну с двух предварительных мер, которыми Уральцы, так сказать, удерживают в своей власти всякую рыбу, зашедшую в их воды; это 1) охранение уральских вод и самого Урала от посторонних или несвоевременных обловов, чем обеспечивается морской лов, вход рыбы в Урал и спокойное размещение ее по ятовям, и 2) уральский учуг, который, хотя не имеет никакого влияния на весенний лов, существенно важен для осеннего и зимнего, собирая исключительно в руки уральских казаков всю рыбу, входящую в Урал летом и осенью. Для охранения морских вод назначаются особливые смотрители из офицеров или урядников, в распоряжении которых находится 9 разъездных лодок, для беспрестанных разъездов по всему уральскому морскому участку, для наблюдения за тем, чтобы против устьев Урала (между косами Бабинскою справа и Дуванною слева) никто не ловил даже в дозволенное время, чтобы в остальное время не ловили и в прочих местах, главное же, чтобы непринадлежащие к войскому сословию не расставляли никаких снастей в уральских водах. С тою же целью учреждены пикеты по всему морскому берегу. В случае поимки таких обловщиков, по закону их должно доставлять к начальнику Гурьева городка, их лодки со всем находящимся на них конфисковать. Разъездные действительно строго смотрят за тем, чтобы Астраханцы не ловили в уральских водах, но с нарушителями этого правила поступают по своему. Они начинают с того, что угрожают им доставкою к начальству, и бьют до тех пор, пока те не дадут за себя выкупа. Тогда тотчас же мирятся, и обе враждебные партии, казаки и Астраханцы вместе пьют и гуляют. К начальству же представляют только в тех случаях, когда в драке случится несчастье, которого скрыть нельзя. Случается, впрочем, что победителями остаются и Астраханцы, которые тогда спокойно удаляются в свои воды с наловленною ими рыбою.

Для охранения самого Урала от лова в запрещенное время и запрещенными снастьми, - крючьями, в каждом форпосте назначаются, из отставных казаков по найму, так называемые смотрители за Уралом. Они-то наблюдают за ходом рыбы по Уралу и за тем, где, и примерно в каком количестве, она ложится на ятови.

Уральский учуг не составляет сам по себе орудия лова, как например волжские и куринсние, ибо перед ним не лежат ряды веревок с привязанными к ним крючьями. Он состоит из ряда свай, отстоящих одна от другой сажени на 11/2, с привязанной к ним с наружной стороны решеткою из круглых шестов, около вершка в диаметре, называемою кошаком. Ворот в учуге этом нет никаких; но за то на зиму он совершенно разбирается, и устраивается вновь не ранее первых чисел июля. С наступлением морозов, в конце октября или начале ноября, снимается кошак, а когда река уже крепко замерзнет, выдергиваются и сваи. Не ранее половины июня, когда у Уральска река войдет уже в свои берега, приступают к постройке учуга, которая оканчивается не ранее первых чисел июля. По этому учуг этот никого влияния на весенний лов не имеет и не может препятствовать ходу рыб для метания икры. Он служит только к тому, чтобы не пропускать, вошедшую летом или осенью в Урал, рыбу из той его части, которая принадлежит уральскому войску, чтобы она не могла вне ее искать себе ятовных мест.

Во всех уральских рыболовствах могут участвовать все казаки, служащие и отставные, находящиеся на лицо, т. е. проживающие в Земле уральского войска, в некоторых рыболовствах только лично, в других же и по доверенностям. Не могут же участвовать в них все казаки, находящиеся на действительной службе, хотя бы и внутри Земли уральского войска. Чтобы это было понятно, надо знать, каким образом несется служба уральскими казаками, сохранившими и в этом свои древние обычаи. Всякий казак, которому минет 18 лет, считается на службе, и несет ее 25 лет; но действительно служат, конечно, не все, а лишь сколько того требует надобность. В это число назначаются казаки не по очереди, как в других казацких войсках, а сами поступают по добровольному найму. Ежели, например, требуется на действительную службу четвертая часть всех, считающихся служащими, то трое из них нанимают четвертого по вольным ценам, причем берется во внимание трудность и вероятная продолжительность предстоящей службы, так что иные получают иногда до 2,000 р. ассигнац.

Таким образом, один исполняет служебную обязанность натурою, и за то получает деньги с остающихся; а эти последние несут свою службу деньгами и, за это, пользуются выгодами от рыболовства. Наемка эта относится впрочем к одним рядовым. Офицеры и даже урядники не могут пользоваться ее выгодами, и потому, если находятся на лицо в войске, и не удерживаются обязанностями службы, имеют право участвовать во всех рыболовствах, при которых пользуются даже, по справедливости, значительными преимуществами. Отставными называются те, которым окончился 25 летний срок, все равно, были ли они или не были на действительной службе; они могут участвовать в рыболовствах, но с некоторыми ограничениями в правах. Так, например, на Курхаях они выставляют меньшее число сетей, чем служащие казаки; на багреньи, для участия в котором каждый должен иметь билет - в уральском переводе печатку, - билет этот для служащих даровой, тогда как отставные должны платить за него по 3 р. сер. Из таким образом собираемых денег, часть, - именно 4.285 р. 715/7 к. (15.000 асс.), идет на вознаграждение тех должностных лиц, которым служебные обязанности не позволяют участвовать в этом, как его некогда называли, первом и наилучшем промысле, - багреньи. Общинное пользование, таким образом, составляет, и в действительности, и в понятиях казаков, материальное основание их государственных повинностей, точно так, как для крестьян земля, распределяемая между членами сельских общин. Но, по крайней мере относительно казацкой общинной собственности, можно с уверенностью сказать, что несомая в пользу государства повинность лишь освятила коренной исконный обычай, но конечно не вызвала его.

Чтобы представить в кратком очерке все особенности уральских рыболовств, мы разделим их по тем орудиям, которыми они производятся, ибо ими главнейше определяется характер производства. Мы можем это сделать, потому что предварительно изложили тот порядок, в котором они следуют одно за другим в течении года. Таким образом получается четыре разряда рыболовств: 1) производимые плавными сетями, 2) неводами, 3) баграми, и наконец 4) сплавными сетями.

Плавных рыболовств два: весеннее севрюжье и осеннее плавное. Первое производится на протяжении всего Урала, от Уральска до моря, и в самом море перед устьями Урала - единственное исключение в году, когда дозволен лов в этом заповедном пространстве дней на десять или на две недели; второе от Каленовского (191 вер. ниже Уральска) форпоста до Кандауровского (16 верст выше Гурьева) и от Гурьева до моря. Эти два рыболовства, поприще которых Урал на значительной части своей длины, в чем с ними сходствует еще багренье, - имеют ту особенность, что производятся по рубежам. Для того, чтобы главная масса рыбачущего войска, или так называемая громада, двигалась стройно и правильно, назначены границы, от куда и до куда можно плавать в течение одного дня, и таким образом от рубежа к рубежу проходится весь Урал. Кроме сохраняемого порядка, через это никто не может себе выбирать особливо выгодных для лова, подмеченных им, мест, и тем наносить прочим ущерб. К тому же, систематичность лова, доходящая в известных случаях до строгости военной дисциплины, обусловливает более полный вылов рыб, чем беспорядочный лов.

Эти же речные рыболовства, производимые по рубежам, т. е. обе плавни и багренье, имеют еще ту особенность, что на них никто не может иметь даже в работниках - иногороднего, т. е. не принадлежащего к казацкому сословию.

Как, вообще, начало и окончание каждого рыболовства в целом строго определены, так и каждый день подается сигнал, большею частию выстрелом из пушки, к началу лова с рубежа. До этого времени, все бударки должны стоять на самарском берегу в линии и, по данному знаку, вталкиваются в воду. Лов производится на весенней плавне от Антоновского форпоста плавными сетями, выше же и во время всей осенней плавни - ярыгами. Плавная сеть состоит из двух полотен, переднего более редкого, которое туже натянуто, и заднего более частого, которое на слаби. Длина их 32 сажени; за один конец держит ее на веревке сидящий в бударке ловец, другой же прикреплен к поплавку, который поддерживает верхний край сети на воде. Ярыга есть мешок из сети, сшитый до половины так, что остаются два свободных крыла, верхнее и нижнее. Ярыги - не более 7 сажен длиною. Веревки от обоих концов -в руках ловцов, сидящих каждый в свой бударке. Они усиленною греблею подвигаются вперед, и тянут ярыгу как раскрытую пасть.

На севрюжьей плавне все ловят на пространстве рубежа в разброд, ибо и сама рыба в это время разбрелась по всему Уралу и разливам его; с плавною сетью даже и невозможно сильно грести, надо только следовать за течением. На первой половине этой плавни, когда ловят ярыгами, казаки стараются, правда, обгонять друг друга, в надежде, что впереди прочих лов изобильнее, но расчет этот не всегда верен. Такому лову, а также и теплому времени года, не позволяющему беречь рыбу, не посоливши ее скоро, соответствует и способ продажи. Купцы, иногородние или из казаков, также рассеяны по всему берегу, и кто что поймает, сейчас же спешит продать.

Совершенно другую картину представляет осенняя плавня. Во время ее рыба уже улеглась по ятовям, места которых наперед известны. Собственно на них только и ловят. Поэтому, для возможного уравнения шансов улова, он производится с удара. Когда бударки уже в воде, рыболовный атаман ведет их до некоторого расстояния от ятови гурьбою, так сказать колонною, не позволяя никому заходить вперед своей лодки. Когда начальник отплывает в сторону, начинается перегонка. Всякий гребет с величайшим напряжением сил. Бывали случаи, что здоровые, сильные и привычные к работе казаки загребались до обморока. Здесь цель каждого уже не просто обогнать товарищей, в надежде, довольно вероятной, однако нередко ошибочной, что лов впереди других будет обильнее, - а достигнуть из первых ятови, где скопилась рыба, с верным расчетом как можно более из нее вычерпать до прихода прочих. Когда одна ятовь выловлена, на пути к следующей казаки опять гребут в перегонку, т. е. по их выражению, делают второй удар. Тут, очевидно, некогда продавать свою добычу и торговаться с купцами, да и нечего спешить; холодная погода позволяет сохранять рыбу не посоленною около суток. Наконец, сама усиленная работа требует отдыха. Поэтому, на осенней плавне через день назначаются дневки, во время которых бывает базар для продажи пойманного накануне.

На обеих плавнях сзади войска или громады происходит другой лов, частию плавными же сетями, частию неводами, как для того, чтобы подобрать ускользнувшее от передовых ловцов, так и для лова черной рыбы, которой мало попадает в плавные сети, а особливо в ярыги.

Здесь у места будет сказать несколько слов об одной из тех тонкостей уральских рыболовных постановлений, о которых я упоминал выше.

Во время осенней плавни не положено времени, когда дневной лов должен оканчиваться; тогда как на собственно севрюжьей плавне, в два часа пополудни, выстрелом из пушки подается сигнал к прекращению лова и к вытаскиванию бударок на берег. Такое постановление сделано в пользу рыбачущих сзади войска. Весною рыба на ходу, и иной косяк, боясь шума, необходимо сопровождающего лов на нескольких тысячах бударок, не переходит нижнего рубежа пока продолжается лов; но с прекращением его косяки эти трогаются и идут вверх. Если бы главный лов продолжался до ночи, то эти косяки ускользнули бы за ночь и от задних ловцов. Теперь же, когда в два часа задние начнут свой лов с верхнего рубежа, у нижнего все уже спокойно; косяки трогаются, и случается, что задние ловят успешнее передних. Ничего подобного нет на осенней ловле. Тогда ниже рубежа рыба спокойно лежит на ятовях и поэтому задним ловцам нет никакой выгоды, чтобы передние рано оканчивали свой лов. Таких примеров, из одних отношений главного лова к производящемуся сзади его, я мог бы привести несколько; но это заняло бы слишком много времени. Скажу только, что на обеих плавнях все установлено так, чтобы по возможности уравновесить для всех шансы уловов. Здесь приняты во внимание интересы и тех, которым, по различным обстоятельствам нельзя участвовать в главном лове, и притом, тем из них, которые ловят в верхних частях реки, где рыбы менее изобильно, предоставлены перед прочими некоторые преимущества; одно из них, например, - дозволение ловить выше Янайских хуторов (60 вер. ниже Уральска), во все время севрюжьей плавни, неводами, запрещенными в это рыболовство на всем остальном пространстве.

При всем моем уважении, иные, может быть, скажут пристрастии, к уральскому казачеству, а главное к устройству их рыболовства, я не могу не сказать, что Урал содействует не в пример менее всех прочих значительных притоков Каспийского моря - к поддержанию общего запаса в нем красной рыбы, далеко не соответственно той доле, в которой он участвует в общем вылове, так что на уральском рыболовстве пропорционально более, чем на прочих, лежит вина уменьшения красной рыбы в Каспийском море, и вина эта исключительно падает на способ производства весенней плавни. Не смотря на отдаленность мест, удобных для метания икры красною рыбою, нет сомнения, что она подымалась бы до них, если бы тому не препятствовал способ производства этого рыболовства. Оно производится столь стройно и систематически, что редкая рыба проходит сквозь движущуюся, хотя и не непрерывную стену сетей. Здесь приняты все меры, чтобы ни одна рыба, если возможно, не ускользнула от ловцов, чтобы вычерпать из Урала всю рыбу дочиста. В иной год до 2.000 и более будар, со столькими же сетьми, дружно встречают всякий косяк, поднимающейся по Уралу, и ежели в какой нибудь части реки улов хорош, проходят тот рубеж еще раз. Рыба, ускользнувшая от главной массы севрюжников, попадается в сети рыбачущих непосредственно вслед за ними, или к тем, которые ловят, оставаясь на своих форпостах. Наконец, от Янайских хуторов вверх до Уральска собирают уже неводами то, чтo могло туда проскользнуть. Это может служить убедительнейшим доказательством тому, что только способ употребления какого-либо рыболовного орудия, а не оно само по себе, бывает вредным для рыболовства, препятствуя ходу рыбы. Так, невинные плавные сети и ярыги в Урале гораздо полнее достигают своей цели - вылавливать все что есть, чуть не дочиста, чем, например, на Куре самые учуги, с лежащими перед ними порядками столь сильно обвиняемых крючьев, ибо выше их ловится там ежегодно только в три летние месяца более 10.000 осетров и шипов и 55.000 севрюг; тогда как выше Уральского учуга налавливают всей красной рыбы не более 1,000 штук в круглый год.

Однако, все мое обвинение не походит ли скорее на похвалу и я боюсь, что оно будет иметь вид риторической фигуры уступления. В самом деле, нельзя обвинить Уральцев в невежестве, равнодушном к предмету их главных занятий, за то, что им не были известны истинные условия метания икры красною рыбою, неизвестные никому до исследования г. академика Бэра на Каспийском море; или в жадности, за то, что не ввели у себя такой охранительной меры, которая приносила бы пользу не им, а прочим каспийским рыболовам, - меры, не могущей составлять предмета частного рыболовного хозяйства, хотя бы оно производилось в столь обширных размерах, как уральское, - а только хозяйства всего Каспийского моря, устройство которого при настоящих условиях может зависеть только от правительства. Не достоинство ли в самом деле - организация лова столь правильная и систематическая, что при ней самыми обыкновенными средствами достигаются результаты, превосходящие все, до чего достигают в других местах орудиями более усовершенствованными?

Второй разряд рыболовств - ловы неводные разделяются на обыкновенные и подледные; из значительных рыболовств к первым принадлежат осеннее неводное, осеннее узенское и весеннее черхальское; ко вторым: зимнее неводное, зимнее черхальское и лов в запорных старuцах.

На всех неводных ловах, хотя бы они производились в самом Урале, дозволяется иметь работников из иногородних: простым казакам и урядникам, по одному, - чиновникам же: обер-офицерам по два, а иногда по три, а штаб-офицерам по три, а в иных рыболовствах по четыре.

Для примера обыкновенных неводных ловов, мы возьмем - самое значительное из этих рыболовств: осеннее неводное. Оно начинается 10?ю и оканчивается 7?ю днями позже осенней плавни, и производится на небольшом пространстве по Уралу, верст на 20 выше Гурьева. Это, как бы вставка в осеннюю плавню, учрежденная потому, что в этом промежутке Урала нет ятовей с красною рыбою, черную же гораздо удобнее ловить неводами.

Не каждый казак имеет свой собственный невод. Некоторые имеют один, сообща им принадлежащий, другие же пристают к хозяевам неводов, на известных, определенных уральскими рыболовными постановлениями, условиях. Таким образом составляются неводные артели. Все неводные артели расписываются по пескам, т. е. по отмелым местам берега, на которые удобно вытягивать невода. Этих песков здесь, на пространстве осеннего неводного лова, более 20, и все они имеют свои названия. Партия, пришед на свой песок, мечет жеребьи о порядке закидыванья неводов. Каждая артель, желая закинуть свой невод как можно большее число раз, торопит свою предшественницу, и начальнику этого рыболовства строго предписано следить за безостановочным ходом неводов, взыскивая с тех, которые будут обличены в умышленно-медленной тяге. Поэтому, для большей быстроты, употребляются на этом рыболовстве невода небольшие и без так называемой мотни. Двое суток (кроме ночей) тянут безостановочно, на третьи делается отдых для посола и дележа рыбы, после чего переметывают жребий, чтобы переменить порядок тяги и тем, по возможности, для всех уровнить шансы уловов.

Если рыба ускользнет от неводов, тянущих на одном песке, она попадается в руки партии, рыбачущей на другом; если же пройдет чрез верхнюю или нижнюю грань всего пространства, на котором производится осенний неводной лов, - то или сделается добычею плавичей, или останется на долю промышляющих зимним неводным ловом. Но на этом последнем рыболовстве, производимом от Гурьева до моря, по рукавам, разветвившегося с этого городка, Урала, рыба, ускользнувшая в верх или в море, где в то время не производится лова, по крайней мере неводного, которым только и можно поймать много черной рыбы, совсем бы ушла из рук казаков.

В предупреждение этого, и по причине медленности подледной тяги, дающей рыбе много средств укрыться от угрожающей ей опасности, на зимнем неводном рыболовстве перегораживают каждый из 5 участков, на которые оно разделяется, по числу рукавов Урала, переставами на верхней и на нижней грани каждого участка. Следовательно, лов в каждом участке производится как бы в сажалке, и его вылавливали бы до последней рыбки, если бы рыба, в небольшом конечно числе, не могла спасаться, прижимаясь к ярам. Все рыбачущие на нем казаки расписываются по участкам, и в каждом участке по неводным артелям. Так как каждый участок занимает пространство в несколько верст, то все невода тянутся разом, а не по очереди. Здесь каждая тяга продолжается трое суток денно и ночно; после чего делается дневка для дележа добычи.

Зимний черхальский лов замечателен огромными размерами употребляемых на нем неводов, которые, имея 5 сажень ширины, доходят до 21/2 верст длины. Из 12 неводов, бывших на этом озере в 1852 году, самый больший имел 1,600, а самый меньший 1,000 маховых сажень длины. Такие невода закидываются с середины озера, верстах в 7 от берега, к которому тянутся лошадьми, припряженными к воротам. В трое суток едва успевают вытягивать один невод. - Тяга может быть успешною лишь там, где лед стал на озере гладко. Весьма любопытно как поступают при этом казаки: чтобы уровнять выгоды лова, сделать выгоды лова для всех одинаковыми, они измеряют веревками вокруг всего озера те места берега, против которых лед гладок, и все эти удобные места делят так, чтобы на каждые 100 сажень совокупной длины всех неводов приходилось по участку ровной длины, и мечут жеребий о местах для каждого невода.

Наконец надо упомянуть и о запорных ловах, потому что они представляют единственное исключение из правила, что все воды, принадлежащие Уральцам, составляют нераздельную собственность всего войска. - Во время разлива Урала, пока вода не начала еще сбывать, по всему заливному пространству имеет право ловить всякий, участвующий в главном или в заднем севрюжьем плавном рыболовстве; в это время еще нельзя делать никаких запоров. Полоусые старицы также всегда остаются свободными от всяких запоров, и вылавливаются одновременно с главною трубою Урала. Только те старицы и вообще всякого названия водовместилища, которые имеют одно соединение с Уралом, могут быть запираемы с разрешения Войсковой Канцелярии с того времени, как полая вода пойдет на убыль, дабы зашедшая туда рыба не ушла обратно в Урал. Эти последние разделяются на два разряда: одни составляют общую собственность всего войска, - это по большей части старицы, недавно перешедшие, пересыханием одного из устьев, из полоусых в запорные; другие же составляют частную собственность одного или нескольких форпостов, в дачах которых они находятся. - Свободные запорные старицы могут запирать, а следовательно и ловить в них, все желающие; принадлежащие же к некоторым форпостам могут запирать лишь казаки этих форпостов. Если эти последние остаются незапертыми, то казаки каждого форпоста ловят в участке, лежащем в его дачах; если же казаки только одного из форпостов, которым собща принадлежит старица, запрут ее, то одни они и могут ловить в ней.

Весною, желающие запирать старицы подают прошение в Войсковую Канцелярию, а она извещает об этом начальников тех форпостов, в дачах которых эти старицы находятся, для объявления всем жителям их, чтобы желающие участвовать в предстоящем зимнем лове записывались не позже окончания севрюжьей плавни.

Все расходы на запоры должны быть делаемы с ведома форпостных начальников, дабы устроивающие не могли потом объявить их стоющими дороже действительного.

Способы раздела добычи на неводных ловах чрезвычайно разнообразны, и лучше всего высказывают дух справедливости, господствующей в уральском рыболовном законодательстве; но мы отложим их изложение до того места, где будем говорить о распределении улова между казаками на всех рыболовствах, а теперь будем продолжать говорить о различных способах добывания рыбы.



1 |  2 |  3

Вернуться обратно | Список КИТов | Каталог | Россия | Данилевский Н.Я. - статьи экономического характера
Заходов на страницу: 1918
Последний заход: 2021-03-01 01:32:49